Бабье лето топ-менеджера

У менеджеров высшего звена, оказывается, тоже есть душа. И они ею обожают.

Не то чтоб других людей. Но самые романтичные и склонные к графомании — себя, в отражении сверкающих дамских глаз в затратных ресничках из меха человечно и экологично остриженного соболя. И чем более лестно отражение, тем больше обожают. Менеджеры — как дамы, которые выбирают зеркало, в каком они для себя больше всего нравятся. Туманное, с золотистым цветом, в приглушенном освещении.

Непременно, и эгоизм, и самолюбование — это все знаки времени. Долой коммунальное единство и псевдоскромность. Но, осознаете, менеджеру самое главное — осознать, за что себя обожать. Это не так разумеется, как можно было бы поразмыслить. Обожать человека, который ровно в 10 утра прокатывает собственный пропуск, чтоб спустя 5 минут погрузиться в скучноватые, никому не понятные дела, в особенности не за что. Да, естественно, он был отличником в МГУ либо Плехановской академии, он три месяца что-то изучал в Йельском институте и прошел, очевидно, курсы MBA. Он соткан из тренингов личного роста и всяких там агро-вино-туристических школ.

Естественно, Сергей Минаев еще в нулевые облучил весь этот контингент ненавистью и презрением. Больше слов и не отыщешь. Но Сергей, как можно додуматься, мужик, да к тому же удачный, да к тому же сам менеджер так либо по другому. Его отношение — изнутри, с полосы фронта. Там всякий дым, крики, кровища, части тел и паника. А ведь есть и тыл. Откуда испуганные обитатели глядят на поле брани, где юные люди незаметной наружности в схожих сероватых костюмчиках не на жизнь, а на погибель бьются на собственных Vertu. Часть этих обитателей — девицы. Они наблюдают за схваткой с таким же волнением, с которым продавщицы в «Зейна» либо в «Бриони» ждут клиента, намеревающегося стопроцентно обновить гардероб из 20 новых сероватых костюмов.

В общем, вот есть у нас этот костюмчик, два-три убедительных диплома, рубахи ручной работы с инициалами, которые в наилучшем случае вышиты белоснежным по белоснежному на манжетах, в худшем — контрастного цвета. Итальянские бабушки, прилепив к морщинистым губам сигареты, обметывали прорези на плотном жаккарде, вытканном на малеханькой фабрике (которая на данный момент наверное принадлежит китайцам), чтоб наш менеджер высшего звена запостил свои манжеты в инстаграм, где трепетные дамы соберут ему 100 экзальтированных лайков.

Еще у менеджера, очевидно, есть квартира, где сильно много дизайна, вид на реку и совершенно нет пыли. Никогда. Это такая квартира и таковой дизайн, от которого пыль в страхе шарахается, пристыженная великолепием. Фактически, вкуса у менеджера нет, но его ассистенты знают людей, у каких его можно приобрести. Оценив проект интерьера, менеджер понимает, какие цвета и формы он по сути любит.

Итак, у нас есть дипломы, костюмчики и квартира. Еще машина либо три, но это мелочи. На машину клюют представительницы совершенно уж соц низов. Не достаточно ли у кого на данный момент машина? Даже у бесперспективных менеджеров среднего звена может быть «Лексус» либо «Мерседес», ради кредита на который они терпят самый утонченный внутренний корпоративный кодекс.

Поначалу менеджеру кажется, что за все за это его можно обожать. Он гордо выносит себя на обозрение в Chips либо в «Бессонницу», где сталкивается с другими такими же фаворитами в рубахах/башмаках/галстуках ручной работы — и додумывается, что ничем от их не отличается. Что девицы слетаются не на его свою колоритную особенность, а на определенный мужской набор: часы, брюки, статус, количество домов на европейском побережье. И вот после семнадцатой стопки односолодового виски с крохотной, уже закрытой вискокурни под Абердином, менеджера осеняет: особенности у него нет. Также у него нет 2-3 млрд, которые отлично работают, если нужно прикрыть сияющую внутреннюю пустоту.

Естественно, менеджер не прав. Он не осознает, что у женщин, которые толкутся в VIP-ложах, тоже есть... ну хорошо, не то чтоб душа, но нечто вроде чутья. Те девицы, которым в жизни несказанно подфартило, ездили с Прохоровым в Куршавель, летали с Тарико куда-нибудь в Тоскану, а самые счастливые пару ночей провели с Абрамовичем в испанском отеле, стопроцентно выкупленном для романтических выходных. Есть и те, кто помнит Березовского в расцвете, но они, обычно, уже глубоко замужем и вяжут красноватые ковровые дорожки где-нибудь в семейном замке.

Естественно, дело в деньгах. Но средства — это сумки и квартиры, а величие — оно осеняет. Те, кто руками либо губками касался Величавых, — они навеки погублены. Ну да, всякие там личные перелеты и безудержные покупки на Просек де Гарсиа принуждают женщин трепетать, и глаза их светятся от предвкушения, даже если отражают только неиндивидуального топ-менеджера. Но. Ничего личного. Ничего большего. Менеджеры высшего звена — они только средство. А Величавые — они цель.

Каким бы загадочным ни казался девицам Миша Прохоров в его снова же сероватых костюмчиках, сшитых на заказ нарочно так, чтоб они выглядели как ширпотреб из Mark&Spencer, но он так разноплановая личность, что это пробуждает в девицах волнение. Он непонятный. Может, даже странноватый. Он возбуждает нечто еще большее, чем покупательский зуд. А наш менеджер — он просто дорогой двубортный с дорогими часами, дорогими башмаками и какими-нибудь дорогими трусами. Он весь таковой лощеный и тривиальный.

Да, менеджер это понимает. Он лицезреет, как какие-то мужчины еще толще и неопрятнее его почему-либо делают так, что девицы смеются. И именно тогда менеджер начинает работать над индивидуальностью. Он делает узкую личность. Он пишет стихи. Прозу. Он берет за пример Евгения Онегина, перемешав его со Стоиком/Титаном/Финансистом, добавляет малость Гекко из «Уолл-стрит», также Бориса Березовского в выполнении Владимира Машкова в кинофильме «Олигарх». Перечитывает «ДухLess» в полной убежденности, что он не таковой, он ожидает собственный «Майбах».

Личность менеджера так же безупречна, как его диванчик. Он сейчас малость циник, но только поэтому, что наблюдение за характерами огорчило его, а не поэтому, что душа загрубела. Он желает обожать. Чего-нибудть не считая последних Panerai либо оплаченной на август яхты царевича Альберта. Но не знает кого/что. Нет у помощников дизайнера по эмоциям. Некоторому дать подсказку, вроде бы полюбить такую, у которой нет карьеры, но при всем этом она удачная и умная. Такую, чтоб не восемнадцать лет и босоножки из Primark, но чтоб лоб, скулы, губки и грудь — практически свои. И чтоб всю ночь гуляла, но на шпильках. Она не должна знать, кто там вокруг кого крутится — Солнце либо Земля, но слушать его должна с искренним, а не поддельным энтузиазмом. За живое ее должны брать его рассказы о том, как девченка Елена пила парное молоко, и оно стекало у нее по подбородку, и солнце запутывалось в ее светлых волосах, и до одури пахло сеном, а он с умилением глядел на ее разбитые коленки, а позже всю ночь не спал и вспоминал стихи Ахмадулиной.

Менеджер — он не напрасно топ-менеджер. Он умеет преодолевать любые преграды и личностно вырастает. Потому, естественно, он находит такую, которая так же совершенно подходит к его новейшей личности, как башмаки Trickers (пошив личный) к твидовому пиджаку.

Да, ей не 20, но она наивна, как девченка. Она встречалась с N (7-е место в перечне «Форбс»), и M (25-е), и Z (19-я позиция). Высшее