Цветочки от Маяковского

Одна из самых трогательных историй жизни Маяковского произошла с ним в Париже, когда он втюрился в Татьяну Яковлеву.

Меж ними не могло быть ничего общего. Российская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не принимала ни слова из обрубленных, жестких, рваных стихов престижного русского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообщем не принимала ни 1-го его слова, — даже в реальной жизни. Гневный, исступленный, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он стращал ее собственной безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердечко осталось флегмантичным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой одномоментно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась потаенная печаль, а нам — магическое стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму — Одну либо вдвоем с Парижем!»

Ей остались цветочки. Либо точнее — Цветочки. Весь собственный гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной компании с единственным условием, чтоб пару раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых прекрасных и необыкновенных цветов — гортензий, пармских фиалок, темных цветков, чайных роз орхидей, астр либо хризантем. Парижская компания с приличным именованием верно делала указания сумасбродного клиента — и с того времени, несмотря на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами умопомрачительной красы и единственной фразой: «От Маяковского». Его не стало в тридцатом году — это весть ошеломило ее, как удар внезапной силы. Она уже привыкла к тому, что он часто вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он кое-где есть и шлет ей цветочки. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той либо другой степени оказывает влияние на все, живущее на Земле только поэтому, что повсевременно крутится рядом.

Она уже не понимала, как будет жить далее — без этой сумасшедшей любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его погибели. И на последующий денек на ее пороге появился рассыльный с постоянным букетом и постоянными словами: «От Маяковского».

Молвят, что величавая любовь посильнее погибели, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветочки приносили в тридцатом, когда он погиб, и в сороковом, когда о нем уже запамятовали. В годы 2-ой Мировой, в оккупировавшем германцами Париже она выжила только поэтому, что продавала на бульваре эти шикарные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение пары лет слова его любви выручали ее от голодной погибели. Позже союзные войска освободили Париж, позже, она совместно со всеми рыдала от счастья, когда российские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее очах, на замену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью величавой легенды — малеханькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, гласили, улыбаясь ухмылкой заговорщиков: «От Маяковского». Цветочки от Маяковского стали сейчас и парижской историей. Правда это либо прекрасный вымысел, в один прекрасный момент, в конце 70-х, русский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в молодости, от собственной мамы, и всегда грезил попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще живая, и охотно приняла собственного