Жизнь по чужому сценарию

Как отважиться на изменение стиля жизни, навязанного родителями, если у тебя счастливый брак, послушливые малыши и престижная работа

Пришла одна. Смотрелась не прекрасной, но миловидной, аккуратной и… не знаю, как сказать поточнее, но, возможно, самым правильным будет слово, как бы для описания наружности неподходящее - приличной.

Гласила сходу на немного завышенных тонах. Назвалась Тамарой.

- Я к вам за советом. Без малышей, так как по поводу себя. Но малышей тоже касается. Очень.

- Психологи обычно советов не дают, - не положительно и не отрицательно сказала я.

- Тогда порекомендуйте не как психолог, а просто как человек, - внезапно парировала она. - Мне нужен кто-то со стороны, я сама уже с разума схожу.

- Давайте вы поначалу расскажете, в чем дело, а там поглядим.

Мне не сходу удалось выстроить ее рассказ. Она всегда норовила быть короткой, выложить сущность, «взять быка за рога» и получить-таки желанный совет, а я пробовала от давания совета увернуться. Все совместно напоминало какую-то детскую игру, хотя тема оказалась совершенно не детской. Совета было не жаль, и никакие принципы меня особо не сдерживали. Просто порекомендовать мне ей было нечего, как досадно бы это не звучало. Потому я старалась хотя бы развернуть и классифицировать происходящее - вдруг ей самой раскроется что-то такое, что поможет принять решение.

- Я выросла в полной, благополучной семье, - сказала Тамара. - И это благополучие всегда как-то подчеркивалось. Мать, папа, я и мой младший брат. Все чин чинарем. Я обучалась в музыкальной школе, игралась на скрипке, брат - в спортивной, он занимался легкой атлетикой. У меня была отдельная комната. По воскресеньям мы всей семьей ездили гулять в парки либо прогуливались в музеи. Мать в музее и работала - по полдня четыре раза в неделю. Нам с братом гласили: мы создаем вам условия, ваша задачка - радоваться тому что живешь и отлично обучаться. У тебя нет обстоятельств обучаться плохо: генетика отменная, семья благополучная, все условия.

Я понимала, что это так и есть, и обучалась отлично. Некие предметы шли у меня просто - все, что связано с текстом, с языками. То, что связано с формулами, давалось много сложнее. «Что ж, здесь нужно посидеть», - гласили предки. Я посиживала и даже получала наслаждение, когда через несколько часов в конце концов понимала, как решить эту задачку, либо когда какой-либо большой и ужасный пример сокращался до крохотного выражения. За редчайшие двойки меня не наказывали и практически не ругали - мать, папа и бабушка просто сокрушенно качали головами: ну что ж ты нас так подводишь. Я могла два часа простоять у учителя под дверцей - в конце концов мне всегда позволяли все поправить.

Подруги завидовали мне и признавались в собственной зависти: как у тебя все расслабленно и благополучно. У какой-то из них пил отец, у другой мама осталась одна с 2-мя малеханькими девченками, и она денек и ночь пропадала на работе, чтоб всех одеть и накормить. 3-я росла единственным балованным ребенком, вечно (за длительное время до переходного возраста) скандалила с родителями и завидовала тому, что у меня был младший братик, с которым можно играть.

Я сама (никому в этом не признаваясь) завидовала дворовой приятельнице, с которой мы виделись в общем-то нечасто. Она жила вдвоем с матерью, они нередко, звучно чему-то смеясь, катались по бульвару на роликах, взяли с улицы огромную черную дворнягу, часто прогуливались обедать в «Макдоналдс» и время от времени, взяв ранцы и карты, отчаливали «в путешествие» - не имея никаких планов и не зная, что будет и кого они повстречают по пути. «Наш единственный реальный бог - дорога, все мы - путешественники в этой жизни», - гласила обвешанная фенечками мать приятельницы. Их рассказы казались мне сотканными из разноцветных бус. В их схожих очах (я до сего времени не знаю, какого они у их были цвета) кончалась радуга.

Мои предки, очевидно, не одобряли этой дружбы, но ничего мне не воспрещали. К девятому классу мы практически закончили видеться: музыкальная школа и подготовка к экзаменам просто не оставляли мне свободного времени.

После окончания школы я поступила в технический университет, который окончил отец и который давал «качественное базисное образование». Меня ни к чему не заставляли, если б я настаивала на филфаке либо еще чем-нибудь схожем, никто из домашних не стал бы возражать. Но у меня не было никаких осознанных проф устремлений. Наверняка, мне хотелось бы что-то делать с самыми малеханькими детками - учить их клеить, вырезать, играть в игры. «Но это не профессия, - опешила мать. - Будут у тебя свои малыши, будешь с ними все это делать». Я, естественно, согласилась.

Посреди студенток я ничем не выделялась, но мальчишек в нашей группе и на факультете было много больше,